К Вашим услугам, государь [СИ] - Игорь Юрьевич Маранин

пославшего его барона, быстро отскочил от развалин и начал на всякий случай оправдываться, упоминая своего отца — такого же честного трактирщика и матушку из семьи духовника. Вербициус, хихикая, попытался предугадать его участь, предвещая тому быть заколотым баронским клинком, но ошибся, получив в ухо от трезвеющего барона, с уточнением, что благородный клинок служит дворянину не для черни.

Успокоив таким образом разгулявшийся гнев, Руперт увидел в глазах перепуганного трактирщика проблески догадки.

— Нижайше прошу прощения, господин барон, не признал вас в таком виде, — закончил трактирщик, упираясь задом в изгородь усадьбы.

— То-то же, болван, — подобрев, закончил барон и повернулся наконец к Строфокамилле.

— Прошу в дом, — сказала она и, подхватив кружевные юбки, направилась к парадному входу.

Барон приказал найти жеребца. Благородное животное щипало траву, ничем не выдавая недавний испуг. Руперт осмотрел задние бабки и приказал конюху позаботиться о жеребце. Подозвал к себе трактирщика. Опираясь на его плечо, двинулся к дому, где намерен был, как минимум, пообедать. В доме уже раздавался голос энергичной Строфокамиллы, из кухни несли полотенца для господина барона. Спустя некоторое время барон в вычищенном платье восседал в обеденном зале за накрытым столом со свечами в компании Строфокамиллы фон Линц.

13

11 июня, от 6 часов вечера до полуночи

— Пока все идет как надо! Лучше не придумаешь. — Прошептал тихонько себе под нос Фихтенгольц, отпихивая любопытного Вербициуса от щелки в задрапированной двери.

— Пусть поворкуют голубки, — подыграл ему Вербициус, но не был удостоен вниманием. Фихтенгольц прошел к столу в центре комнаты и, подвинув к себе шкатулку с письменными принадлежностями, написал несколько строк. Присыпал песком из песочницы и запечатал в конверт.

— Скачи… передай… — неразборчиво прошептал он Вербициусу на ухо и отослал его движением руки…

— …и его высочество, конечно, — рокотал Руперт в перерывах между кусками восхитительного жаркого и взглядами на Строфокамиллу, подливая вина в бокал. — Особенно тяжело дворянскому духу пребывать в безвестности, вдали от жизни двора, вдали от прелестных глаз придворных дам. Ах, любезная Строфокамилла, если бы вы знали как трепещет сердце, заслышав звук боевой трубы. В атаку! Вперед воины, за честь и справедливость!

— Осаждая бастион… — тут воспоминания Руперта были прерваны новым блюдом из рыбы под белым соусом.

— Ставь сюда, — указал он слуге, освобождая место поближе к себе, — и принеси белого вина.

Обед подходил к завершению, и скоро барон пересел поближе к распахнутому окну. Держа бокал и вдыхая полной грудью, Руперт слушал голосок Строфокамиллы. Во двор въехал всадник. Барон узнал в нем Вербициуса.

«Куда его черт носил? — подумал про себя Руперт, — это становится интересным».

— И все же, любезный барон, неужели все ваши достойные подвиги совершались только во славу отечества и монарха? — невинно поинтересовалась Строфокамилла, — нет ли в вашем сердце места для любви? Чтобы во имя ее повергать в прах города и страны?

— Есть у меня место и для любви, мадам, и для верности.

— Кто же она, назовите ее имя? — приподнимаясь в кресле, потребовала Строфокамилла.

— Долг и честь, мадам! — выкатывая глаза, выпалил Руперт, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. «А ты чего ждала? — подумал про себя Руперт, — я еще разберусь, куда и кто посылал Вербициуса и за какой надобностью».

С этой мыслью барон перегнулся через подоконник и сломал веточку вьющегося растения с белым цветком. Встав с кресла, он подошел к Строфокамилле и запечатлел поцелуй на ее руке. Дама, потупив глаза, достойно приняла подарок. Внезапно барон обнял Строфокамиллу и, приподняв на руки, понес в будуар.

— Сумасшедший, — слабо сопротивляясь напору, прошептала дама, на всякий случай лишаясь чувств.

Когда тяжелый гобелен сомкнулся на двери будуара, в гостиную вошел Фихтенгольц. Вслед за ним на расстоянии плавно вплыл Вербициус. Фихтенгольц подошел к окну и требовательно протянул руку назад. Вербициус вынул из-за пазухи письмо с сургучной печатью и отдал его Фихтенгольцу. Задумчиво распечатав конверт, тот внимательно прочел короткий ответ и улыбнулся. Из спальни Строфокамиллы доносились страстные звуки.

— Проследите, чтобы утром все было как надо, и никаких задержек, хватит испытывать фортуну, пришла пора действовать. — Некоторое время Фихтенгольц стоял у окна, любуясь на закатные краски, потом вышел из гостиной. За ним тенью прошествовал Вербициус. Снаружи совсем стемнело. Дом погрузился в ночную прохладу. Из будуара Строфокамиллы доносился богатырский храп Руперта фон Мюнстера и только обладающий самым тонким слухом человек мог бы услышать за руладами барона уютное посапывание мадам. Заржал накормленный жеребец, хлопнули ставни в комнате Фихтенгольца, дом уснул.

14

12 июня, от 6 до 7 часов утра

Утро застало Руперта в дороге. Еще не вполне пришедший в себя со сна, он мерно покачивался в седле, поеживаясь от предрассветной прохлады. Сбоку в седельной сумке приятно булькала фляга с тирольским и ощутимо пахло запеченной бараньей ногой. Роса усыпала придорожные кусты. Низкий исчезающий туман стлался в низине. Вороны лениво каркали, потревоженные храпом скакуна, и замолкали, исчезая за спиной. Взошло солнце. Начало пригревать, и Руперт немного вздремнул в седле, когда далеко сзади послышался шум скачущих лошадей.

— Четверо, — посчитал не оборачиваясь барон, стряхивая остатки утренней дремы. — Если это грабители, то нападут не церемонясь, если по службе… однако же пора. — Резко обернувшись, Руперт уклонился от удара шпагой и поднял коня на дыбы.

Нападающий проскакал дальше с намерением развернуться. Второй и третий взяли барона в клещи, готовясь атаковать с двух сторон. Они не учли длины шпаги и ловкости Руперта. Последовали молниеносные удары с подъемом в стременах, конец шпаги барона обагрился кровью.

«Все-таки грабители», — успел подумать барон, отбивая колющий выпад четвертого подоспевшего из членов шайки. Чувствуя за спиной приближение первого бойца, барон яростно набросился на противника, намереваясь покончить с ним прежде, чем первый сможет присоединиться к бою. Ему удалось достать соперника шпагой в грудь, пронзивши его насквозь. Но повернуться барон не успел. Первый из нападавших ударил его жеребца своим. Удар был настолько силен, что Руперт посчитал за благо вылететь из седла дабы не зацепиться в стременах. Перекатившись через голову, Руперт вскочил на ноги. Нападающий направил коня на барона, намереваясь затоптать его или достать шпагой, но в нужный момент барон отклонился, уходя от клинка в правой руке неприятеля, и изо всех сил заехал в морду жеребцу, целясь чуть ниже глаза. Жеребец упал как подкошенный накрывая собой человека со шпагой. Руперт живо подскочил к лежащему и занес нож над его горлом, но замедлил движение, увидев кровь на губах поверженного.

— Кто тебя прислал? — рявкнул барон, глядя в гаснущие глаза.

— П-п-папа…, - прошептал